В 1968 году Борис Кочубиевский, молодой еврейский инженер из Киева, написал открытое письмо советскому лидеру Леониду Брежневу. В нём была строка, которая стала призывом к действию для целого поколения:
«Я еврей. Я хочу жить в Израиле».
В мае 1969 года Кочубиевский был приговорён к трём годам исправительно-трудового лагеря за «клевету на советскую действительность».
История добавила горький поворот. Его судебный процесс проходил в том же самом зале суда, где в 1913 году Менделя Бейлиса судили по печально известному делу о кровавом навете. Два еврея, два показательных процесса, один зал, разделённые полувеком.
Кочубиевский выжил, и в 1972 году он добрался до Израиля, где стал известен как Барух Аши.
Его мужество помогло зажечь международное движение в поддержку советских евреев.
«Я еврей. Я хочу жить в Израиле»
написано Борисом Кочубиевским з”л
КОМУ: Генеральному секретарю ЦК КПСС Брежневу
Первому секретарю ЦК КП (Украины) — Шелесту
КОПИЯ: Следователю прокуратуры Шевченковского района города Киева — В. В. Дорошенко
ОТ: Обвиняемого в клевете на советскую действительность — Б. Л. Кочубиевского, еврея
Я еврей. Я хочу жить в еврейском государстве. Это моё право, так же как это право украинца — жить на Украине, право русского — жить в России, право грузина — жить в Грузии.
Я хочу жить в Израиле.
Это моя мечта, это цель не только моей жизни, но и жизней сотен поколений, предшествовавших мне, моих предков, изгнанных со своей земли.
Я хочу, чтобы мои дети учились в школе на иврите.
Я хочу читать еврейские газеты, я хочу посещать еврейский театр. Что в этом плохого? В чём моё преступление? Большинство моих родственников были расстреляны фашистами. Мой отец погиб, и его родители были убиты. Будь они живы сейчас, они стояли бы рядом со мной: Отпустите меня!
Я неоднократно обращался с этой просьбой в различные инстанции и добился лишь следующего: увольнения с работы, исключения моей жены из института; и, в довершение всего, уголовного обвинения в клевете на советскую действительность. Что это за клевета? Разве клевета, что в многонациональном советском государстве только еврейский народ не может обучать своих детей в еврейских школах? Разве клевета, что в СССР нет еврейского театра? Разве клевета, что в СССР нет еврейских газет? Кстати, этого никто даже не отрицает. Быть может, клевета в том, что уже больше года я не могу добиться разрешения на выезд в Израиль? Или клевета в том, что никто не хочет со мной разговаривать, что некому пожаловаться? Никто не реагирует. Но даже это не суть дела. Я не хочу быть причастным к национальным делам государства, в котором я считаю себя чужим. Я хочу уехать отсюда. Я хочу жить в Израиле. Моё желание не противоречит советскому закону.
У меня есть аффидевит-приглашение от моих родственников; все формальности соблюдены. Это ли причина, по которой вы возбуждаете против меня уголовное дело?
Это ли причина, по которой в моём доме был произведён обыск?
Я не прошу о милосердии. Прислушайтесь к голосу разума:
Отпустите меня!
Пока я жив, пока я способен чувствовать, я буду отдавать все свои силы тому, чтобы добиться разрешения на выезд в Израиль. И даже если вы сочтёте возможным осудить меня за это — я всё равно, если доживу до освобождения, буду готов даже пешком отправиться на родину моих предков.
Борис Кочубиевский
28 ноября 1968 года
